Тбилисская неделя
Мы в гугл+
 
Мы в фейсбуке
 
Мы в твиттере
 
Смотрите нас на youtube
 
RSS лента
 

Цисана Татишвили


Жемчужиной оперного искусства когда-то назвал  грузинскую оперную певицу, народную артистку СССР мега-звезда мирового балета Марис Лиепа. «Когда я вхожу на репетицию с балетной труппой, то всегда говорю танцовщикам: танцуйте так, как поет Цисана Татишвили, и вы обязательно достигнете большого успеха!». Сравнительно недавно Цисана Бежановна отметила  75-летний юбилей. В прошлом году она  была награждена президентским орденом Сияния. А Международная ассоциация искусств «Мзечабуки» и Марии Каллас  удостоила  певицу своим призом  под  многозначительным  названием  «Искусство — само бессмертие».


- Какие певцы оказали влияние на вас? Кто был вашим кумиром? 

-  В первую очередь,  Мария Каллас. Ее все  боготворили, многие  ей  подражали. Но я не подражала этой великой певице. У меня была своя школа. После того, как я выступила в сложнейшей партии Саломеи в музыкальной драме Рихарда Штрауса, Джансуг Кахидзе спросил меня: «Какую оперу  ты хочешь спеть?» Я ответила: «Бал-маскарад». Потому  что  слышала в этой опере Марию Каллас  и чуть с ума не сошла от восторга! Днями и ночами я изучала эту партию...  Певцы были тогда великолепные!  Кроме Марии Каллас, я обожала Ренату Тебальди. Дай Бог,  чтобы вновь появились певцы такого масштаба, как  Франко Корелли, Мирелла  Френи. И все-таки я всегда выделяла Каллас. Это была драматическая певица высочайшего уровня! Увы, эпоха великих певцов закончилась.  Сегодня  я не вижу таких вершин.  Помню, как Лучано Паваротти, и Катя Ричарелли выступали в Большом зале Московской консерватории. И мы летали в  Москву на их концерты,  как безумные бегали на выступления этих потрясающих вокалистов, чтобы еще и еще раз насладиться их пением.  Сегодня таких личностей нет.  Из той когорты остался  только Пласидо Доминго…  Время другое наступило. Есть хорошие, талантливые  певцы,  но потрясений нет… Из последних сильных впечатлений   артистичный,  великолепный Ладо Атанели в «Тоске». А больше что-то не припомню!

-  А свои записи вы слушаете сегодня?

- Давно не слушаю.

- Больно?

- Наверное, да. Но ничего не поделаешь. Да и записи, честно говоря,  неважные. Тогда не было хорошей аппаратуры. Мой тембр записывался плохо: техника не брала. А сегодня  даже  безголосые замечательно звучат в записи!

-  У вас были свои, особые нюансы исполнения…

-  Я любила «пиано». Всегда отмечали мой огромный  голос  и «пиано». А вообще певцы не поют каждый раз одинаково. Многое зависит от настроения. Сегодня споешь так, завтра – иначе. Это для всех певцов характерно. Иногда я могла «пустить» во время выступления много «пиано», но, бывало, что не делала этого.

- От чего зависит долгая жизнь оперного голоса?

- В первую очередь, от природы-матушки. И еще от того, как ты им пользуешься. Потому что каждый день петь такие сложные партии, как Саломея, невозможно. Она далась мне непросто, ведь музыкальная драма Рихарда Вагнера – симфоническое произведение. А  я  была голосом –  это всего лишь один инструмент! «Саломея» – труднейшая вещь. На таком материале теряют голоса. Но, слава Богу, после Саломеи  я выступила в операх «Бал-маскарад»  и «Дон Карлос». Я сумела сохранить голос. Как? Не пила холодного. И вообще, у меня была довольно аскетическая жизнь, я не любила ходить на какие-то торжества и светские мероприятия, всегда была домоседкой. Кстати, образ жизни имеет значение. Нельзя пить, курить. Правда,  я немного курила, но только во время летнего отдыха. И все-таки все зависит от того, у кого какая природа!

- Ваша жизнь в искусстве складывалась не просто.

-  Помню, как  в  Лондоне мы с пианисткой, концертмейстером  Наной Димитриади  оказались  в доме импресарио мисс Дэвис –  там  был огромный зал, где  когда-то выступали Мария  Каллас, Пласидо Доминго, Монсерратт Кабалье. Импресарио очень хотела мне помочь.  Нам  устроили прослушивание, на которое пришли музыковеды, журналисты. Человек двадцать сидели в зале и были в восторге от нашего выступления. Было решено организовать нам сольный концерт. Собралось  немало народу.  В четвертом ряду сидел какой-то человек и читал. Мы с Наной обратили на это внимание. Уже прозвучали произведения  из  русского репертуара, грузинские арии, а он все не отрывался от чтения. Мы были шокированы  такой беспардонностью.  А  когда я распелась – исполнила Верди, Беллини, он  не просто перестал читать, но пересел поближе  и стал слушать с удвоенным  вниманием.  Потом мне сказали, что это известный музыкальный критик и  у него такая манера поведения,  чтобы вызвать у исполнителя  тревогу, смятение. А статью он потом написал великолепную.  Мне  предложили тогда спеть в десяти спектаклях «Тоски»,  а на следующий год было запланировано выступление в Ковент-Гардене.  Но тут в Грузии  началась гражданская война, и я не смогла выехать. Кроме того, была запланирована поездка в Париж, к дирижеру  Даниэлю Баренбойму, но и это пролетело мимо. Страшное всегда было невезение. Тем более, что мы были связаны с  такой организацией, как Госконцерт. И нас считали периферией, провинцией.

-  Цисана Бежановна, в каком возрасте вы запели?

-  Мне было пять лет. Из моих близких никто не пел. Интересно, что  папина сестра была замужем за итальянцем, носила итальянскую фамилию. Вот она была великолепная певица, и наверное, от нее ко мне перешел вокальный дар. Училась  я  у ассистентки замечательного певца и педагога Александра Инашвили  - Гульнары  Картвелишвили,  Тенгиза Мушкудиани. Но и тогда все у меня складывалось не просто. Я была слишком скромной и долго не могла раскрыться. Я прошла огонь, воду и медные трубы, и мне никто не помогал. Я всего добилась благодаря своему голосу.  Но, конечно,  рассчитывала на большее. Во время одного из гастрольных турне по Германии в  Мюнхене я спела Тоску. После спектакля ко мне зашли директора театров Базеля, Кельна, Берлина и Бонна и предложили  спеть  в «Трубадуре». Я не могла дать им согласие без разрешения «Госконцерта», но когда позвонила в Москву, мне в жесткой форме приказали завтра же  вернуться в СССР, иначе грозились больше никогда не выпустить за рубеж.  Помню, как интендант Парижской «Гранд-Опера» по окончании спектакля уговаривал меня остаться за рубежом: «У вас редчайшее сопрано, вы должны петь на больших сценах - Милан, Ковент-Гарден, Париж. Я  помогу вам стать звездой  мирового масштаба, если согласитесь поехать со  мной в Париж. Я создам вам необыкновенные  условия, чтобы ваш голос зазвучал во всем мире….»… Выходя из гримерной, он  сказал: «Завтра утром, в шесть  часов, во дворе гостиницы  вас будет ждать машина,  которая отвезет вас прямо в аэропорт. Я вас встречу, и мы вместе вылетим Париж…».  Я могла стать миллионершей, мне обещали блестящую, звездную карьеру! Искушение остаться, конечно, было, но я не хотела неприятностей для своих близких. И отвергла предложение.

   В 1985 году я отправилась на прием  к известному партийному и государственному мужу  Петру Демичеву. Он меня  радушно, тепло  принял, сказал, что много слышал обо мне. «Почему вы ни разу ко мне не пришли? – удивлялся он. -  Другие ваши соотечественники приходят, просят, а вы ни разу ко мне не обратились!».  Я ему объяснила,  что у меня возникли  сложности  с  Госконцертом.  Герберт фон Караян  хотел прослушать меня в партии Элеоноры в «Трубадуре» Верди.  Меня искали, но…из  Госконцерта сообщили, что я, дескать, не могу поехать, а вместо меня собирались послать Тамару Милашкину.  Во время нашей встречи Демичев позвонил директору Госконцерта и распорядился, чтобы мне дали лучшие поездки, которые только возможны. Я отправилась в Госконцерт, где меня уже ждали. Спросили: «Куда вы хотите?». Я ответила: «Всюду!». «Ну и аппетит у вас!». - «Конечно, у меня большой аппетит, потому что я очень долго голодала!», - отпарировала я.  Начались звонки с интересными предложениями. И вдруг  прекратились. Вскоре выяснилось, что Демичева сняли. Скажите, разве  это не судьба? Мне действительно просто хронически не везло! И все-таки спасибо Господу за все,  что он мне дал!

- Самое дорогое ваше воспоминание?

- Все,  что я пела,  дома или за границей. Люблю все партии, которые исполняла.

- А ваша личная жизнь как сложилась?

- У меня был великолепный муж – талантливый  художник, академик Академии наук Грузии,  ректор Академии художеств Гоги Тотибадзе.  

-  Не хотелось написать воспоминания о своей жизни?

-    Пусть лучше другие пишут. Я вообще человек нечестолюбивый и многое не рассказываю,  чтобы меня не посчитали нескромной.

- Сохранили ли какие-нибудь контакты с российскими деятелями культуры?

- Увы, нет.  Кстати, певица Галина Вишневская сказала однажды: «Пока я стою на этой сцене, Цисана Татишвили никогда не ступит на нее». Уже после ее отъезда из Советского Союза  в  Большом театре поставили «Аиду». Три премьерных спектакля  на сцене Большого театра  спела я – первый,  второй и третий. Обо мне говорили: «Наша итальянка приехала!»

 

Инна БЕЗИРГАНОВА


    Апрель 2014
    1Вт2Ср3Чт4Пт5Сб6Вс7Пн8Вт9Ср10Чт11Пт12Сб13Вс14Пн15Вт16Ср17Чт18Пт19Сб20Вс21Пн22Вт23Ср24Чт25Пт26Сб27Вс28Пн29Вт30Ср

     

    КАРТИНА ДНЯ
     
    18:11

    17:51

    17:46

    17:33

    17:32

    17:27

    17:19

    16:45

    16:40

    16:37

    16:18

    16:14

    16:04

     
     
     
     
     

    Из-за дефицита детских садов, в каждой группе по 40-45 детей



    В результате махинаций директора компании, у каждой квартиры этого дома оказалось по 5-6 владельцев



    В ближайшем будущем встретятся руководители железных дорог Грузии и Казахстана


     
     
    Полезная информация
     
     
     
     
     
     
     
     
    See Us on Facebook Follow Us мы вконакте